Чуть треплю волосы и заглядываю с сонным прищуром во внешний мир - слепящий снег так и лежит невозмутимо сугробами, людей так мало, словно никого и нет. К моему отелю подъехало такси. Из кафе в соседнем здании выбежала какая-то разодетая школьница. Легко хмурюсь и обнимаю себя руками. А под твоим телом неприятно поскрипывают пружины, когда ты просыпаешься и пытается перевернуться. Маленькие диковинные страны вызывают у меня клаустрофобию. Очертания домов оставались темными, словно покорно ожидая владельцев, что зажгут в них свет. Красотами города я наслаждался мучительно: чем было лучше физически без Миранды, тем мучительнее мне было. Раньше я не мог представлять себя одержимым найти какую-то возвышенную полноту любви, однако трудно утверждать, что вчерашний Дрейк и Дрейк сегодняшний - один и то же человек. Праздник - только с ней, только тогда, если она будет рядом, а без нее завтрашнее солнце будет лишь кружочком люминесцентного света, и небо - выкрашенная лазурным жесть. Да, тогда я хотел ближе узнать Лиама не просто потому, что нуждался в свежих впечатлениях и новых лицах, и не просто потому, что моя жизнь, с появлением в ней до зернышка дисциплинированной определенности, достигла завершения тренировочного костюма для бальных танцев для девочек в екатеринбурге но потому, что непонятным образом, несмотря на разящее несходство, он напоминал мне давно потерянного тренировочного костюма для бальных танцев для девочек в екатеринбурге. Я сохранил от этой встречи воспоминание какой-то необыкновенной динамики. Кокаин, которым я пользовался для поддержания сил, ничего не стоил в сравнении с энергией, источаемой этим мужчиной, - здесь наркотиком была новизна. Не скажу, что этот юноша являл собой нечто кардинально новое, ведь что безобразные, что прекрасные, почти все мужчины априори имеют одну общую черту - хозяйско-холуйскую нелепость, которую они называют желанием. Пожалуй, не существует мужчины, которого с того времени, как он быть тренировочным костюмом для бальных танцев для девочек в екатеринбурге, не занимало бы банальное любопытство, что нередко становится источником их бед. Сутулил прохожим плечи, то и дело ветер трепал полы юбок и редких плащей, ведь осень, как известно, наступает внезапно. А вот лето всегда задерживается, его ждёшь всегда так мучительно долго, когда же, наконец, кончится эта затянувшаяся весна, прихода которой студеными февральскими вечерами когда-то ждал с нетерпением. А лето… А что лето. Матиас щурил глаза, может всё ещё по привычке, а может из-за того, что зрение все же начало садиться. Рассматривал её, улыбался, уверенный теперь уже, что не обознался, что это действительно она. Вспоминал глаза, сейчас серо-зеленые, с этим непонимающим взглядом, но он знал, что видел в них куда больше зелени. Густой, сочной зелени леса, по которому вместе гуляли. Она щурилась тогда, поднимала голову к кронам и ловила будто глазами тонкие пробивающиеся сквозь листву лучики, что потом горели в её глазах янтарными золотинками. Он называет своё имя, она тянет непонимающее "А-а-а". И хочется смеяться в тот момент, когда на её лице отражается, наконец-то, понимание. И она, кажется, начинается светится изнутри каким-то особенным внутренним теплом, которое так старательно от него прятала. Смех срывается с губ, когда она хлопает испачканной рукой по лбу. На коже, волосах остаются фиолетово-желтые пятна. Неосознанно Матиас протянул руку к ней, под её суровое "хватит ржать", отлепил тренировочного костюма для бальных танцев для девочек в екатеринбурге прилипших к краске прядок светлых волос. Он помнил, как в растрепанных волосах её путались краски лета, застревали сухие листья, травы. Она отступает, а он хочет податься ей след, но не приходится. Попортив ещё раз его рисунок, она шарахается в его сторону, а он хочет её поймать. Но помня об острых шипах, которыми она способна вмиг покрыться, даже не притрагивается, наблюдая, как она осторожно минует разрисованные участки асфальта. С последней встрече лет пять, наверное. Чтобы уберечь нас, пусть не вдвоем, но по отдельности, пришлось расстаться. Было больно отказываться от тебя и нашего прошлого, однако то пагубное влияние наших отношений нельзя было отрицать. Ты чаще плакал, я чаще не мог тебя утешить. Из-за этого я начал больше пить и тогда начала страдать работа. Я видел, как моя жизнь идет под откос. Я знал, что это ждет и тебя тоже.